Разумовский Алексей Григорьевич

Как-то раз, за обедом у императрицы, зашел разговор о ябедниках.
Екатерина предложила тост за честных людей. Все подняли бокалы, один Разумовский не дотронулся до своего. Государыня, заметив это, спросила его, почему он не доброжелательствует честным людям?
— Боюсь — мор будет, — отвечал Разумовский.

Известно, что в старые годы, в конце прошлого столетия, гостеприимство наших бар доходило до баснословных пределов.
Ежедневный открытый стол на 30, на 50 человек было дело обыкновенное. Садились за этот стол кто хотел: не только родные и близкие знакомые, но и малознакомые, а иногда и вовсе не знакомые хозяину. Таковыми столами были преимущественно в Петербурге столы графа Шереметева и графа Разумовского. Крылов рассказывал, что к одному из них повадился постоянно ходить один скромный искатель обедов и чуть ли не из сочинителей. Разумеется, он садился в конце стола, и также, разумеется, слуги обходили блюдами его как можно чаще. Однажды понесчастливилось ему пуще обыкновенного: он почти голодный встал из-за стола. В этот день именно так случилось, что хозяин после обеда, проходя мимо него, в первый раз заговорил с ним и спросил: «Доволен ли ты?»
— «Доволен, ваше сиятельство, — отвечал он с низким поклоном, — все было мне видно».

Однажды в Сенате Разумовский отказался подписать решение, которое считал несправедливым.
— Государыня желает, чтоб дело решено было таким образом, — объявили ему сенаторы.
— Если так — не смею ослушаться, — сказал Разумовский и подписал свою фамилию «вверх ногами».
Этот поступок сразу же стал известен императрице, та потребовала объяснений.
— Я исполнил вашу волю, но так как покривил совестью, то и подпись моя кривая.